Известный петербургский искусствовед В. Г. Лисовский, размышляя о петербургской архитектуре рубежа XIX–XX веков, настаивал на том, что принадлежность к стилю определяется «не столько внешними формальными, сколько глубинными “сущностными” признаками». Именно этот методологический принцип — видеть за фасадной декорацией тектонику, масштаб и градостроительную логику — кажется наиболее продуктивным при осмыслении проекта, осуществлённого Архитектурным бюро «А.Лен» на углу улиц Марата и Стремянной.
История этого участка представляет собой характерный для Петербурга пример многослойной культурной памяти. В 1977 году на месте снесённой церкви Святой Троицы здесь было возведено здание Невских бань по проекту архитектора-художника Д. И. Богомолова — постройка, облицованная сааремским камнем и получившая в народе название «Дворец мытья». Возведённое в духе позднесоветского брутализма, оно к началу XXI века утратило функциональную актуальность и было снесено в 2007 году. К моменту, когда собственник участка обратился в Бюро «А.Лен», существовало несколько нереализованных проектов реконструкции — история места, как справедливо отмечают авторы, словно сопротивлялась поспешным решениям.
Предложенная «А.Лен» стилистика большого универмага начала XX века опиралась на вполне определённую типологическую линию петербургского зодчества. Речь идёт о Торговом доме Гвардейского экономического общества на Большой Конюшенной (будущем ДЛТ), построенном по проекту Э. Ф. Вирриха при участии Л. Н. Бенуа и П. Ю. Сюзора и соединившем черты модерна с ретроспективизмом, а также о Торговом доме «Эсдерс и Схейфальс» на углу Мойки и Гороховой — первом многоэтажном универмаге России, возведённом в 1907 году на металлическом каркасе. Оба здания демонстрируют тот самый «сущностный» признак, о котором писал Лисовский: не просто обилие декора (ковка, витражи, лепнина), но строгую осевую сетку фасада, крупные остеклённые проёмы и ясную тектоническую структуру, где декор подчинён конструктивной логике.
Эскиз, согласованный главным архитектором города А. В. Викторовым, был принят и клиентом, и градостроительной властью — что в петербургском контексте всегда служило показателем соответствия исторической ткани. Однако последующее развитие событий обнажило хрупкость связи между первоначальным замыслом и его реализацией. В проект были внесены кардинальные изменения: сплошное остекление вытеснило декоративные элементы, а консоли увеличились с 0,8 до 3,5 метра, нависнув над тротуаром и изменив привычный масштаб уличного пространства. С точки зрения искусствоведческого анализа, произошла подмена типологии: универмаг начала XX века с его тектонической ясностью был подменён объектом, чья фасадная плоскость утратила связь с конструктивной основой.
Возвращение проекта в Бюро после вмешательства журналистов и губернатора поставило перед архитекторами задачу, которую, можно охарактеризовать как восстановление утраченной целостности. В здании не осталось ни одного одинакового пролёта между колоннами и окнами; потребовалось почти двадцать новых вариантов фасадов, чтобы вернуть им «логичный и законченный вид». Именно в этом усилии — привести внешнее выражение в соответствие с внутренней структурой — и заключается, если следовать логике вышесказанного, подлинная работа с историческим контекстом: не стилизация, а восстановление архитектурной грамматики.
Особого внимания заслуживает угловая доминанта. Бюро обратилось к современной трактовке петербургской угловой башни — мотиву, прочно укоренённому в местной традиции, — однако решило его скрыто, через скруглённую деталь из гнутого стекла. Вылет верхнего карниза, вызывающий споры, был обоснован анализом перспектив улицы Марата и других центральных магистралей, где доминируют вертикали башен и консольные карнизы верхних этажей.
Таким образом, история реконструкции на Марата и Стремянной — это не только хроника согласований и конфликтов, но и показательный случай столкновения двух подходов к работе в историческом центре. Один исходит из внешней эффектности и коммерческой целесообразности; другой — из понимания того, что петербургская улица есть целостная пространственная система, в которой каждый фасад подчинён общему ритму и масштабу. Опыт Бюро «А.Лен» демонстрирует, что возвращение к этой системе возможно, но требует не декоративных заимствований, а кропотливого анализа и готовности к многовариантному поиску. В этом смысле проект на углу Марата и Стремянной подтверждает мысль В. Г. Лисовского о том, что подлинная преемственность в архитектуре достигается не воспроизведением форм, а сохранением структурной логики места.
История этого участка представляет собой характерный для Петербурга пример многослойной культурной памяти. В 1977 году на месте снесённой церкви Святой Троицы здесь было возведено здание Невских бань по проекту архитектора-художника Д. И. Богомолова — постройка, облицованная сааремским камнем и получившая в народе название «Дворец мытья». Возведённое в духе позднесоветского брутализма, оно к началу XXI века утратило функциональную актуальность и было снесено в 2007 году. К моменту, когда собственник участка обратился в Бюро «А.Лен», существовало несколько нереализованных проектов реконструкции — история места, как справедливо отмечают авторы, словно сопротивлялась поспешным решениям.
Предложенная «А.Лен» стилистика большого универмага начала XX века опиралась на вполне определённую типологическую линию петербургского зодчества. Речь идёт о Торговом доме Гвардейского экономического общества на Большой Конюшенной (будущем ДЛТ), построенном по проекту Э. Ф. Вирриха при участии Л. Н. Бенуа и П. Ю. Сюзора и соединившем черты модерна с ретроспективизмом, а также о Торговом доме «Эсдерс и Схейфальс» на углу Мойки и Гороховой — первом многоэтажном универмаге России, возведённом в 1907 году на металлическом каркасе. Оба здания демонстрируют тот самый «сущностный» признак, о котором писал Лисовский: не просто обилие декора (ковка, витражи, лепнина), но строгую осевую сетку фасада, крупные остеклённые проёмы и ясную тектоническую структуру, где декор подчинён конструктивной логике.
Эскиз, согласованный главным архитектором города А. В. Викторовым, был принят и клиентом, и градостроительной властью — что в петербургском контексте всегда служило показателем соответствия исторической ткани. Однако последующее развитие событий обнажило хрупкость связи между первоначальным замыслом и его реализацией. В проект были внесены кардинальные изменения: сплошное остекление вытеснило декоративные элементы, а консоли увеличились с 0,8 до 3,5 метра, нависнув над тротуаром и изменив привычный масштаб уличного пространства. С точки зрения искусствоведческого анализа, произошла подмена типологии: универмаг начала XX века с его тектонической ясностью был подменён объектом, чья фасадная плоскость утратила связь с конструктивной основой.
Возвращение проекта в Бюро после вмешательства журналистов и губернатора поставило перед архитекторами задачу, которую, можно охарактеризовать как восстановление утраченной целостности. В здании не осталось ни одного одинакового пролёта между колоннами и окнами; потребовалось почти двадцать новых вариантов фасадов, чтобы вернуть им «логичный и законченный вид». Именно в этом усилии — привести внешнее выражение в соответствие с внутренней структурой — и заключается, если следовать логике вышесказанного, подлинная работа с историческим контекстом: не стилизация, а восстановление архитектурной грамматики.
Особого внимания заслуживает угловая доминанта. Бюро обратилось к современной трактовке петербургской угловой башни — мотиву, прочно укоренённому в местной традиции, — однако решило его скрыто, через скруглённую деталь из гнутого стекла. Вылет верхнего карниза, вызывающий споры, был обоснован анализом перспектив улицы Марата и других центральных магистралей, где доминируют вертикали башен и консольные карнизы верхних этажей.
Таким образом, история реконструкции на Марата и Стремянной — это не только хроника согласований и конфликтов, но и показательный случай столкновения двух подходов к работе в историческом центре. Один исходит из внешней эффектности и коммерческой целесообразности; другой — из понимания того, что петербургская улица есть целостная пространственная система, в которой каждый фасад подчинён общему ритму и масштабу. Опыт Бюро «А.Лен» демонстрирует, что возвращение к этой системе возможно, но требует не декоративных заимствований, а кропотливого анализа и готовности к многовариантному поиску. В этом смысле проект на углу Марата и Стремянной подтверждает мысль В. Г. Лисовского о том, что подлинная преемственность в архитектуре достигается не воспроизведением форм, а сохранением структурной логики места.
Санкт-Петербург, ул. Марата, 5 (Стремянная улица, 21/5)
На карте
